Неточные совпадения
«Полегче! легче!» — слышится голос, телега спускается с кручи: внизу плотина широкая и широкий ясный пруд, сияющий, как медное дно, перед солнцем; деревня, избы рассыпались на косогоре; как звезда, блестит
в стороне крест сельской
церкви; болтовня мужиков и невыносимый аппетит
в желудке…
Он не участвовал
в ночных оргиях с товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр, завели на
стороне любовницу — одну на восемь человек, — ни также
в других шалостях, доходивших до кощунства и насмешек над самою религиею из-за того только, что директор требовал частого хожденья
в церковь и попался плохой священник.
Каменный ли казенный дом, известной архитектуры с половиною фальшивых окон, один-одинешенек торчавший среди бревенчатой тесаной кучи одноэтажных мещанских обывательских домиков, круглый ли правильный купол, весь обитый листовым белым железом, вознесенный над выбеленною, как снег, новою
церковью, рынок ли, франт ли уездный, попавшийся среди города, — ничто не ускользало от свежего тонкого вниманья, и, высунувши нос из походной телеги своей, я глядел и на невиданный дотоле покрой какого-нибудь сюртука, и на деревянные ящики с гвоздями, с серой, желтевшей вдали, с изюмом и мылом, мелькавшие из дверей овощной лавки вместе с банками высохших московских конфект, глядел и на шедшего
в стороне пехотного офицера, занесенного бог знает из какой губернии на уездную скуку, и на купца, мелькнувшего
в сибирке [Сибирка — кафтан с перехватом и сборками.] на беговых дрожках, и уносился мысленно за ними
в бедную жизнь их.
На правой
стороне теплой
церкви,
в толпе фраков и белых галстуков, мундиров и штофов, бархата, атласа, волос, цветов, обнаженных плеч и рук и высоких перчаток, шел сдержанный и оживленный говор, странно отдававшийся
в высоком куполе.
В стороне Поварской кто-то протяжно прокричал неясное слово, и тотчас же из-за
церкви навстречу Климу бросилась дородная женщина; встряхивая головою, как лошадь, она шипела...
Многие обрадовались бы видеть такой необыкновенный случай: праздничную
сторону народа и столицы, но я ждал не того; я видел это у себя; мне улыбался завтрашний, будничный день. Мне хотелось путешествовать не официально, не приехать и «осматривать», а жить и смотреть на все, не насилуя наблюдательности; не задавая себе утомительных уроков осматривать ежедневно, с гидом
в руках, по стольку-то улиц, музеев, зданий,
церквей. От такого путешествия остается
в голове хаос улиц, памятников, да и то ненадолго.
А пойдет ли, бывало, Солоха
в праздник
в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы, и станет прямо близ правого крылоса, то дьяк уже верно закашливался и прищуривал невольно
в ту
сторону глаза; голова гладил усы, заматывал за ухо оселедец и говорил стоявшему близ его соседу: «Эх, добрая баба! черт-баба!»
Теперь, с другой
стороны, возьмите взгляд самой
церкви на преступление: разве не должен он измениться против теперешнего, почти языческого, и из механического отсечения зараженного члена, как делается ныне для охранения общества, преобразиться, и уже вполне и не ложно,
в идею о возрождении вновь человека, о воскресении его и спасении его…
Причем это обыкновенно происходило так: всякое изменение — революционное или реформаторское —
в царстве кесаря вначале вызывало сопротивление со
стороны церкви, осуждение новшества, как проявления духа антихриста.
— Вы у нас, — продолжал неумолимый Нил Андреич, — образец матерям и дочерям:
в церкви стоите, с образа глаз не отводите, по
сторонам не взглянете, молодых мужчин не замечаете…
— Да не вертись по
сторонам в церкви, не таскай за собой молодых ребят… Что, Иван Иваныч: ты, бывало, у ней безвыходно жил! Как теперь: все еще ходишь? — строго спросил он у какого-то юноши.
Эриугена посвящает чрезвычайно много места и внимания вопросу о творении из ничего (стараясь привлечь на свою
сторону и восточных отцов
церкви, как-то: св. Василия Великого, Григория Нисского, Максима Исповедника, Дионисия Ареопагита,
в таких суждениях,
в которых они подают повод к подобному перетолкованию, не будучи действительно повинны
в имманентизме).
Здесь религиозная апория, и
в смирении остановиться пред этой недоступной тайной повелевает религиозное целомудрие и скромность [Положительный смысл осуждения
Церковью оригенизма, вообще далеко не ясный, на наш взгляд, заключается
в устранении его чересчур прямолинейного и притязательного догматизирования, притом с явным наклоном
в сторону нехристианского спиритуализма.
Не делает этого и ап. Павел, который, с одной
стороны, изъясняет брак как «союз во Христа и
Церковь» и советует вступать
в брак, чтобы не «разжигаться», но он же увещевает тех, кто может оставаться
в безбрачии, потому что женившиеся «будут иметь скорби по плоти, а мне вас жаль» (1 Кор. 7:28).
Небольшое село из каких-нибудь двадцати или двадцати пяти дворов стояло
в некотором расстоянии от довольно большого господского дома. С одной
стороны был расчищенный и обнесенный решеткой полукруглый луг, с другой — вид на запруженную речку для предполагаемой лет за пятнадцать тому назад мельницы и на покосившуюся, ветхую деревянную
церковь, которую ежегодно собирались поправить, тоже лет пятнадцать, Сенатор и мой отец, владевшие этим имением сообща.
Русская
Церковь, со своей
стороны,
в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства
в Римской
Церкви и его распада
в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
Этот взгляд был присущ и младшим представителям
церкви; сахалинские священники всегда держались
в стороне от наказания и относились к ссыльным не как к преступникам, а как к людям, и
в этом отношении проявляли больше такта и понимания своего долга, чем врачи или агрономы, которые часто вмешивались не
в свое дело.
В Ново-Михайловке телеграфная станция, школа, казарма для богадельщиков и остов недостроенной деревянной
церкви. Есть пекарня, где пекут хлеб для каторжных, занятых дорожными работами
в районе Ново-Михайловки; пекут, должно быть, без всякого контроля со
стороны начальства, так как хлеб здесь отвратительный.
По воскресеньям он аккуратно ходил к обедне. С первым ударом благовеста выйдет из дома и взбирается
в одиночку по пригорку, но идет не по дороге, а сбоку по траве, чтобы не запылить сапог. Придет
в церковь, станет сначала перед царскими дверьми, поклонится на все четыре
стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все видели рукав его сюртука, и
в этом положении неподвижно стоит до конца службы.
Это была широкая аллея, с обеих
сторон обсаженная громадными липами, из-за стволов которых выглядывали разные монастырские постройки: академия, крохотные
церкви, с лежащими
в них под спудом мощами, колодцы с целебной водой и т. п.
Не будучи
в состоянии угомонить этот тайный голос, она бесцельно бродила по опустелым комнатам, вглядывалась
в церковь, под сенью которой раскинулось сельское кладбище, и припоминала. Старик муж
в могиле, дети разбрелись во все
стороны, старые слуги вымерли, к новым она примениться не может… не пора ли и ей очистить место для других?
В церкви этот люд располагался так: мужской пол занимал правую
сторону; женский — левую.
И я с своей
стороны имею также намеренье, чтобы здесь
в городу́
в церкви повенчаться,
в духовской, значит…
Середи болот, середи лесов,
в сторону от проселка, что ведет из Комарова
в Осиповку, на песчаной горке, что желтеет над маловодной, но омутистой речкой, стоит село Свиблово. Селом только пишется, на самом-то деле «погост» [Населенная местность, где
церковь с кладбищем, но домов, кроме принадлежащих духовенству, нет.].
— А у Ильи пророка. Вон
в полугоре-то
церковь видишь: золочена глава, — говорил Сергей Андреич, указывая рукой на старинную одноглавую
церковь. — Поднимись
в гору-то, спроси дом Колышкина — всякий укажет. На правой
стороне, каменный двухэтажный… На углу.
Волга и нижегородская историческая старина, сохранившаяся
в тамошнем кремле, заложили
в душу будущего писателя чувство связи с родиной, ее живописными
сторонами, ее тихой и истовой величавостью. Это сделалось само собою, без всяких особых «развиваний». Ни домашние, ни
в гимназии учителя, ни гувернеры никогда не водили нас по древним урочищам Нижнего, его
церквам и башням с целью разъяснять нам, укреплять патриотическое или художественное чувство к родной
стороне. Это сложилось само собою.
Свободная активность человеческой воли органически входит
в тело
церкви, является одной из
сторон церковной жизни.
А с другой
стороны подстерегает опасность той рационализации
Церкви в христианском быту и христианском богословии, которая делает христианство смертельно скучным, пресным и уродливым.
Пройдя
церковь и баррикаду, вы войдете
в самую оживленную внутреннею жизнью часть города. С обеих
сторон вывески лавок, трактиров; купцы, женщины
в шляпках и платочках, щеголеватые офицеры, — всё говорит вам о твердости духа, самоуверенности, безопасности жителей.
Похороны Лизы были просты, но не обошлись без особых заявлений со
стороны некоторых граждан. Один из них прошел
в церковь со стеариновою свечкою и во все время отпевания старался вылезть наружу. С этою же свечкою он мыкался всю дорогу до кладбища и, наконец, влез с нею на земляной отвал раскрытой могилы.
Сама
церковь тут может быть понята двояко — с одной
стороны, она есть духовная соборность, с которой я соединяюсь
в свободе и с которой предстою перед Богом, с другой
стороны, она есть социально организованная историческая группировка, способная внешне насиловать мою совесть и лишать мои нравственные акты характера чистоты, свободы и первородности, т. е. быть «общественным мнением».
Сусанна
в это время одевалась
в своей маленькой комнатке, досадуя на себя, что согласилась на поездку с Егором Егорычем
в церковь, и думая, что это она — причина всех неприятностей, а с другой
стороны, ей и хотелось ехать, или, точнее сказать, видеть Егора Егорыча.
Фаэтон между тем быстро подкатил к бульвару Чистые Пруды, и Егор Егорыч крикнул кучеру: «Поезжай по левой
стороне!», а велев свернуть близ почтамта
в переулок и остановиться у небольшой
церкви Феодора Стратилата, он предложил Сусанне выйти из экипажа, причем самым почтительнейшим образом высадил ее и попросил следовать за собой внутрь двора, где и находился храм Архангела Гавриила, который действительно своими колоннами, выступами, вазами, стоявшими у подножия верхнего яруса, напоминал скорее башню, чем православную
церковь, — на куполе его, впрочем, высился крест; наружные стены храма были покрыты лепными изображениями с таковыми же лепными надписями на славянском языке: с западной
стороны, например, под щитом, изображающим благовещение, значилось: «Дом мой — дом молитвы»; над дверями храма вокруг спасителева венца виднелось: «Аз есмь путь и истина и живот»; около дверей, ведущих
в храм, шли надписи: «Господи, возлюблю благолепие дому твоего и место селения славы твоея».
— Был скромный, а теперь выше лесу стоячего ходит. Медаль, сказывает, во сне видел. Всю здешнюю
сторону под свою державу подвел, ни один помещик дыхнуть без его воли не может. У нас, у Николы на Вопле, амвон себе
в церкви устроил, где прежде дворяне-то стаивали, алым сукном обил — стоит да охорашивается!
Это звонили на моленье, и звонили
в последний раз; Вихрову при этой мысли сделалось как-то невольно стыдно; он вышел и увидел, что со всех
сторон села идут мужики
в черных кафтанах и черных поярковых шляпах, а женщины тоже
в каких-то черных кафтанчиках с сборками назади и все почти повязанные черными платками с белыми каймами; моленная оказалась вроде деревянных
церквей, какие прежде строились
в селах, и только колокольни не было, а вместо ее стояла на крыше на четырех столбах вышка с одним колоколом,
в который и звонили теперь; крыша была деревянная, но дерево на ней было вырезано
в виде черепицы; по карнизу тоже шла деревянная резьба; окна были с железными решетками.
Когда невесту привезли
в церковь, то ее провели на левую
сторону, а жених стоял на правой.
Все переходили по недоделанному полу
в комнату Мари, которая оказалась очень хорошенькой комнатой, довольно большою, с итальянским окном, выходившим на сток двух рек; из него по обе
стороны виднелись и суда, и мачты, и паруса, и плашкотный мост, и наконец противоположный берег, на склоне которого размещался монастырь, окаймленный оградою с стоявшими при ней угловыми башнями, крытыми черепицею, далее за оградой кельи и службы, тоже крытые черепицей, и среди их
церкви и колокольни с серебряными главами и крестами.
Когда показались первые домики, Нюрочка превратилась вся
в одно внимание. Экипаж покатился очень быстро по широкой улице прямо к
церкви. За
церковью открывалась большая площадь с двумя рядами деревянных лавчонок посредине. Одною
стороною площадь подходила к закопченной кирпичной стене фабрики, а с другой ее окружили каменные дома с зелеными крышами. К одному из таких домов экипаж и повернул, а потом с грохотом въехал на мощеный широкий двор. На звон дорожного колокольчика выскочил Илюшка Рачитель.
Стоя на сей горе, видишь на правой
стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и
церквей, которая представляется глазам
в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся!
— Взять их! — вдруг крикнул священник, останавливаясь посреди
церкви. Риза исчезла с него, на лице появились седые, строгие усы. Все бросились бежать, и дьякон побежал, швырнув кадило
в сторону, схватившись руками за голову, точно хохол. Мать уронила ребенка на пол, под ноги людей, они обегали его
стороной, боязливо оглядываясь на голое тельце, а она встала на колени и кричала им...
Правдивее говорят о наружной
стороне того царствования некоторые уцелевшие здания, как
церковь Василия Блаженного, коей пестрые главы и узорные теремки могут дать понятие о причудливом зодчестве Иоаннова дворца
в Александровой слободе; или
церковь Трифона Напрудного, между Бутырскою и Крестовскою заставами, построенная сокольником Трифоном вследствие данного им обета и где доселе видно изображение святого угодника на белом коне, с кречетом на рукавице [С тех пор как это написано,
церковь Трифона Напрудного так переделана, что ее узнать нельзя.
Он пошел по селу по тому направлению, где около
церкви,
в стороне от крестьянских изб, кстати сказать, по их внешнему виду, указывавших на довольство их обитателей, виднелся небольшой домик сельского священника, любимого и уважаемого не только крестьянами села Отрадного, но и крестьянами соседних сел, отца Иосифа.
Он бросился
в другую
сторону и целые дни, не посещая классов, проводил
в монастырских
церквах.
Монастырь, куда они шли, был старинный и небогатый. Со всех
сторон его окружала высокая, толстая каменная стена, с следами бойниц и с четырьмя башнями по углам. Огромные железные ворота, с изображением из жести двух архангелов, были почти всегда заперты и входили
в небольшую калиточку. Два храма, один с колокольней, а другой только
церковь, стоявшие посредине монастырской площадки, были тоже старинной архитектуры. К стене примыкали небольшие и довольно ветхие кельи для братии и другие прислуги.
В церкви поднялось заметное движение. Священник несколько раз оборачивался на публику, но тем не менее продолжал службу. Начинался уже некоторый скандал. Полояров стоял
в стороне и с миной, которая красноречиво выражала все его великое, душевное негодование на полицейское самоуправство, молча и не двигаясь с места, наблюдал всю эту сцену — только рука его энергичнее сжимала суковатую палицу.
Вдруг толпа раздалась
в обе
стороны —
И выходит Степан Парамонович,
Молодой купец, удалой боец,
По прозванию Калашников,
Поклонился прежде царю грозному,
После белому Кремлю да святым
церквам,
А потом всему народу русскому.
Горят очи его соколиные,
На опричника смотрят пристально.
Супротив него он становится,
Боевые рукавицы натягивает,
Могутные плечи распрямливает
Да кудряву бороду поглаживает.
Горданов воспользовался этим моментом; он вскочил на ступень катафалка с тем, чтобы вынуть из рук мертвеца кощунственное отпущение Сида и тем облегчить прощание Глафире, которая
в эту же минуту поднялась на ступень с другой
стороны гроба. Но лишь только они выровнялись друг против друга, как платок, которым были связаны окоченевшие руки покойника, будучи раздерган Сидом, совсем развязался и мертвец пред глазами всех собравшихся
в церкви людей раскинул наотмашь руки…
У наших ног расстилалась графская усадьба с ее домом,
церковью и садом, а вдали, по ту
сторону озера, серела деревенька,
в которой волею судеб я имел свою резиденцию.
Гекер видит
в православной
церкви лишь внешнюю
сторону — обряды (за которыми, конечно, он не видит таинств), связь с монархическим государством и рабское ему подчинение, конформизм духовенства.
Церковь в истории есть очень сложный богочеловеческий, а не только божественный процесс, и человеческая ее
сторона погрешима.